Александр Юзеф Лисовский родился ок. 1575. Он принадлежал к западнорусскому шляхетскому роду герба Еж.

Военная карьера Лисовского началась в войсках гетмана Яна Кароля Ходкевича, отряды которого действовали в Прибалтике. Известность гусару Лисовскому принесло его участие в рокоше Зебжидовского (1607) против Сигизмунда III, за что ротмистр Лисовский был объявлен вне закона.

Летом 1607, когда в Стародубе объявился человек без роду, без племени, вошедший в историю под именем Тушинского вора, Лисовский во главе небольшого отряда из запорожских казаков в 200 человек прибыл в Московию. В районе Орла ему удалось рекрутировать в свой отряд около полутысячи донских казаков. Под Зарайском Лисовский дал бой подступившим рязанцам во главе с воеводой князем Иваном Хованским и Захарием Ляпуновым и разбил их отряд. В Михайлове удачливому авантюристу удалось собрать под свои знамена остатки рассеявшихся болотниковцев.

В это время отряды Лжедмитрия II разбили под Болховом царское войско во главе с братом царя Дмитрием Шуйским и князем Василием Голицыным и летом 1608, подойдя к Москве, создали укрепленный лагерь в селе Тушино. Лисовский тоже двинулся из Коломны в направлении Москвы, но был разбит князем Иваном Куракиным.

С этого времени Лисовский изменил тактику. Его отряд, прозванный "лисовчиками", численность которого в разное время колебалась в среднем от двух-трех до пяти-шести тысяч всадников, вооруженный саблями, луками, пиками и лёгким огнестрельным оружием, отличался исключительной мобильностью. Лисовчики совершали молниеносные рейды, наносили стремительные удары и отступали с наименьшими потерями в безнадежной ситуации. Люди Лисовского не признавали обозов и добывали необходимое в бою. Все это позволяло им неоднократно разбивать превосходящие силы противника, штурмовать крепостные стены городов и хорошо укрепленные монастыри.

В сентябре 1608 лисовчики вместе с войском гетмана Яна Петра Сапеги двинулись из Тушина в сторону Троице-Сергиева монастыря. Своей главной базой Лисовский избрал Суздаль, где можно было укрыться за крепкими стенами Спасо-Ефимьевского монастыря. Отсюда лисовчики совершали свои опустошительные набеги на соседние города.

Сделав выбор в пользу Лжедмитрия II, Лисовский был повышен в чинах, став полковником. Сначала он жестоко подавил попытку восстания в Суздале, затем в апреле 1609 гетман Сапега направил лисовчиков в карательную экспедицию. Каратели захватили Кострому, Галич, Соль Галицкую.

1 мая 1609 разразились важные бои за Кострому и Ярославль. Объединенным ратям северных ополчений удалось отбиться от посланного Сапегой в Ярославль полка Яна Микулинского с приданными ему казаками. Пан Микулинский сумел лишь разорить окрестности города, включая Николо-Сковородский монастырь в селе Меленки (местность, где век спустя была основана Ярославская большая мануфактура с ее знаменитыми ткацкими станками, которые Валентина Терешкова променяла на космические дали).

Одновременно с боями на подступах к Ярославлю, ниже по течению Волги, разгорелось сражение за Кострому. Но здесь инициатива, напротив, принадлежала ополченцам. Укрывшийся за мощными стенами Ипатьевского монастыря тушинский воевода Никита Вельяминов послал грамоту-отписку Сапеге, в которой сообщил о подходе в судах к монастырю костромских и галичских ополченцев, усиленных нижегородскими и сибирскими стрельцами: "… а у них, господине, воевода Давыд Жеребцов".

Летом 1608 г. Жеребцова сменил на воеводстве Нелединский-Мелецкий, а Давыд Васильевич выступил с мангазейскими стрельцами в поход, на помощь осажденной Москве. Подробности тысячеверстного "ледяного" похода гражданской войны XVII в. пока еще только подлежат детальному изучению. Но так же, как и осенью 1941-го, сибиряки появились в самый нужный момент. Судя по всему, по дороге Жеребцов оброс серьезными силами: С.М. Соловьев называет цифру сибирских стрельцов в 1200 человек (впрочем, этот вопрос еще требует уточнения), в одном строю с которыми действовали около 600 архангельских стрельцов. Они неожиданно для тушинцев появились под Галичем со стороны Вологды, а затем у стен Ипатьевского монастыря, где им впервые пришлось столкнуться с лисовчиками, подошедшими со стороны Ярославля.

"Батько" Лисовский занял позиции напротив Костромы – на Нагорной стороне в Селище, а ободренные его приходом тушинцы начали осуществлять боевые вылазки из монастыря. Тогда Жеребцов решил нанести упреждающий удар: воспользовавшись наличием у него судов, он высадил десант и "велел по воровским таборам стреляти из наряду", как тогда именовалась артиллерия. В итоге помятый Лисовский начал спешный отход на Кинешму…

Тем временем Жеребцов пришел в "сход" к Михаилу Скопину-Шуйскому в Троицкий Калязин монастырь (современный небольшой городок в Тверской области). "Герой-юноша", как его именовал Н.М. Карамзин, 23-летний Скопин-Шуйский очистил к тому времени от тушинцев пространство от Великого Новгорода до Твери и собирал теперь крепкую армию в Калязине. Монастырь был превращен в военный лагерь, прикрытый с правого берега Волги оборонительным острогом. Сюда со всех сторон стекались ополченцы и дворянские рати. Даже из осажденной Москвы прорвалась казачья "станица" воеводы Григория Валуева – непосредственного убийцы Лжедмитрия I. И тогда встревоженный гетман Сапега, вняв увещеваниям из Тушина, решительно двинулся навстречу Северному ополчению.

Он встал лагерем на расстоянии одного перехода до Калязина и начал выдвигать отряды "крылатых" гусар на позиции напротив монастыря. На подмогу к нему из Суздаля примчались лисовчики. В Успеньев день началась кровавая сеча, в которой не последнюю роль сыграли союзные Скопину-Шуйскому шведские мушкетеры и сибирские стрельцы. Они не только отбили все атаки гусар, но и сами перешли в наступление, загнав часть сапежинцев в топкие берега реки Жабни. Лисовскому второй раз пришлось ретироваться от Жеребцова. Скопин-Шуйский по достоинству оценил вклад в успех общего дела сибирского "спецназа", вследствие чего именно Жеребцову и его людям была поручена еще одна серьезнейшая операция.

В темную и холодную октябрьскую ночь ему удалось почти невероятное – пробиться сквозь таборы осаждавших и прорваться через Красные ворота в монастырь. Эта блестящая "десантная" операция вдохнула новые силы в иссякнувшие ряды защитников обители преподобного Сергия. Жеребцов привел в монастырь до 900 "мужей избранных" и принял общее командование на себя. За свои многочисленные подвиги воевода был щедро одарен Василием Шуйским, получив в поместье из дворцовых земель село Шуморово и сельцо Поводнево с более чем 20 деревнями и другими угодьями в Ярославском уезде. Однако воспользоваться свалившимся на него богатством Жеребцову было не суждено…

Перенеся к концу октября 1609 свою ставку из Калязина в Александровскую слободу и соединившись здесь с войсками подошедшего на соединение из Владимира Федора Шереметева, Скопин-Шуйский посылал особые отряды для освобождения городов и осажденных монастырей (Троице-Сергиева, Иосифо-Волоцкого, Дмитрова, Ржева, Старицы). Но попытка, предпринятая Шереметевым и князем Борисом Лыковым выбить лисовчиков из Суздаля, окончилась неудачей. Лисовский понимал, что раньше или позже его заблокируют и принудят сдаться или прорываться с боем из его "берлоги". Он решил не дожидаться позорного конца и уйти подобру-поздорову, пока еще не поздно.

Весной 1610 формирования Лисовского и отряд казачьего атамана Андрея Прусовецкого совершили "глубокий рейд по тылам правительственной армии". Прежде всего головорезы-лисовчики захватили и разорили Ростов Великий, надругавшись над мощами преподобного Леонтия. Далее их путь лежал на Калязин, где и завершилась смертоносная "дуэль" с летальным исходом между двумя легендарными военачальниками. 2.05.1610 лисовчики ворвались в Калязин монастырь. Его гарнизон отчаянно сопротивлялся, но силы оказались неравными. Настоятель Левкий, воевода Давыд Жеребцов и все оставшиеся в живых защитники были преданы мученической смерти. Мощи преподобного Макария Калязинского были вынуты из серебряной раки и разбросаны по монастырскому пепелищу, а сама рака – вклад Бориса Годунова – изрублена на куски и увезена в качестве трофея.

Расправившись со своим давним противником, лисовчики безнаказанно двинулись дальше на северо-запад. На пути их оказался Кашин, ополчение из которого ушло со Скопиным-Шуйским. По описанию летописца Диомида Карманова лисовцы "…набежав нечаянно, город взяли и жителей мучили неслыханными мучениями, а именно: людей ломали, вешали на деревьях, в рот насыпав пороху и, зажав оный, жгли на огне; а женскому полу прорезывая сосцы, вздергивали веревки и таким образом вешали; в тайные уды порох насыпав, зажигали и другие ужасные лютости производили, и при том, ограбив граждан и церкви, вышли".

Взять саму Тверь с ее хорошо укреплённым кремлем головорезам Лисовского было не под силу, но они, как смерч, погуляли по ее окрестностям. Далее они направились под Торопец и "приступили" к острогу, но были отбиты. Отсюда Лисовский и Прусавецкий двинули свои силы в район Великих Лук, а затем в псковские пригороды. Обосновавшись на Псковщине, базой для своей дислокации Лисовский избрал древнюю крепость Воронич, расположенную в непосредственной близости от будущего родового имения Пушкиных – сельца Михайловского. После дневных разбойничьих рейдов по окрестным землям Лисовский с наступлением ночи спешил к крепости и укрывался за высокими деревянными стенами с башнями и бойницами, стоявшими на мощном земляном валу.

Вскоре атаман Прусавецкий решил покинуть Лисовского. Но у него появились новые союзники в лице ... псковичей. Непокорный Псков бунтовал уже давно, и привести его к покорности было поручено верным Шуйскому новгородцам и шведским наёмникам. Тогда псковичи запросили помощи у лисовчиков. Лихой "батька" не только очистил псковский рубеж от "немецкой" угрозы, но и переманил на свою сторону 500 английских и 300 ирландских легионеров. Среди тех, кто неожиданно оказался в рядах лисовчиков, был поручик Георг Лермонт, перешедший впоследствии к Пожарскому и ставший родоначальником рода костромских дворян Лермонтовых.

Осенью 1615 Лисовскому пришлось скрестить оружие с освободителем Москвы князем Пожарским. В трех верстах от Орловского городища (на месте разрушенной древней крепости), у Царева брода, состоялась битва между войском под командованием князя Пожарского и лисовчиками. Разбив авангард царских войск и обратив в бегство передовой полк Степана Исленьева, Лисовский укрепился лагерем у деревни Гать. У Пожарского оставалось в резерве всего 600 воинов, окружённых со всех сторон лисовчиками, насчитывавшими до 2000 бойцов. В ответ на уговоры отступать к Болхову Пожарский, согласно "Новому летописцу", рек: "Помереть всем на сем месте!" – после чего перешел в наступление. Кровавый бой шёл до позднего вечера.

Не зная истинных сил Пожарского, Лисовский решил отступить по старой Кромской дороге. Из-под Орла, через Тулу, молниеносным броском он переместил своих людей в район Ржева, где стремительно ударил на обозы войска своего старого противника Шереметева, выступившего из Москвы в поход для оказания помощи Пскову от шведов. С реляцией об одержанной победе и с захваченными "языками" Лисовский послал своего ротмистра Синявского в Смоленск к гетману Ходкевичу, когда-то бывшему его первым командиром. Обрадованный Ходкевич в свою очередь отправил Лисовскому дары в виде роскошного аргамака. Но вышедший из крепости Белой Семен Яковлев с ратными людьми перехватил Синявского по дороге, и гетманский подарок был отослан в Москву царю Михаилу Федоровичу.

В конце концов фортуна начала изменять пану Лисовскому. Зимой 1616, выступив с базы своей дислокации под Вязьму с целью подготовки нового набега, он внезапно скончался, упав замертво с заезженного коня.

После ухода из Московии отряды лисовчиков возглавил Валентин Рогавский. По договоренности Сигизмунда III с Фердинандом Австрийским, запросившим у поляков помощи против венгров и чехов, лисовчики в количестве 10 тыс. человек были отпущены на службу к императору. В походе они выбрали своим новым вождем Яроша Клечковского и разделились на несколько самостоятельных хоругвей (рот). В 1621 они участвовали в Хотинской битве, позже сражались в Венеции и Ломбардии. Последним известным делом была их победа над французами при Иври.

После заграничных походов 1619–1623 годов образ лисовчика на коне, с саблей на боку и "рушницею" за плечами, идущего в бой без обозов и палаток, стал необычайно популярен в польской литературе и живописи. Этот романтический образ из Польши перекочевал в другие страны и глубоко запал в сердце великого Рембрандта. Около 1655 им была написана картина "Лисовчик", известная также под названием "Польский всадник". Польские искусствоведы, исследовав картину, пришли к выводу, что она писалась с натуры, на что указывает исключительная точность передачи элементов костюма, вооружения, упряжи, породы лошади и даже манеры держаться в седле. Высказано также предположение, что живописцу позировал Симон-Кароль Огинский, родной прапрадед композитора Михаила-Клеофаса Огинского, поехавший в 1641 учиться в Голландию и женившийся там. В 1791 родной дядя композитора гетман Михаил-Казимир приобрёл картину Рембрандта, послав её затем в подарок последнему королю Речи Посполитой Станиславу-Августу Понятовскому вместе с шутливым письмом. "Сэр, посылаю Вашей Королевской Милости казака, – писал он, – которого Рембрандт посадил на коня. Съел этот конь во время пребывания у меня 420 немецких дукатов…" Сейчас эта картина находится в Собрании Фрика на углу Пятой авеню и 70-й улицы в Нью-Йорке – широко известном художественном музее европейских мастеров XIV–XIX вв.